Владислав Смирнов: «Безработица во время пандемии во многом была простимулирована большими выплатами»

0
25

Начальник Главного управления по труду и занятости населения Челябинской области — об «аномальности» пандемийного кризиса на рынке труда

Владислав Смирнов: «Безработица во время пандемии во многом была простимулирована большими выплатами»

Рынок труда Челябинской области испытал серьезное потрясение из-за пандемии коронавируса. При этом эффект был не похож на экономические кризисы девяностых и нулевых. Начиналось все как обычно: люди массово шли на биржу труда за пособиями. Однако работодатели не паниковали, они не стали сильно снижать спрос на сотрудников. Возвращение к норме шло ускоренными темпами. Даже сезонный фактор роста безработицы осенью прошлого года не сработал. Корреспондент ИА «Первое областное» узнал у начальника Главного управления по труду и занятости населения региона Владислава Смирнова, как рынок труда адаптировался к новой реальности, какие специалисты самые востребованные и ждет ли Челябинскую область новый рост безработицы.

— Владислав Валентинович, расскажите, пожалуйста, с какими показателями по безработице Челябинская область начинает новый сезон?

— Количество зарегистрированных безработных на 26 августа у нас — 21 468 человек, или 1,16% от общего числа рабочей силы. В этом году мы трудоустроили порядка 36 тыс. человек, это почти совпадает с показателем за весь 2019 год. Год назад картина была совсем другой. В конце августа 2020-го мы пересекли черту в 90 тыс. безработных. И рост тогда продолжился. В сентябре было уже 92,7 тыс. зарегистрированных безработных, это почти 5% рабочей силы — исторический максимум. Во время кризиса 2008—2011 годов максимальное число безработных было 70,4 тыс. человек. Это было в марте 2010 года. При этом кризис тогда был жестче. Начиная с 1 октября 2020 года уровень безработицы начал снижаться, как мы и ожидали.

— Вы говорите, что тогда кризис был жестче, а безработных было меньше. Чем объясняется парадокс?

— Безработица во время пандемии во многом была простимулирована большими выплатами. Многие легализовали свою безработицу, потому что это стало выгодным. Люди получали от 15 тыс. рублей до 24 тыс. рублей в месяц, в зависимости от количества детей. Губернатор Алексей Текслер первым в стране принял решение о повышении минимальной выплаты до 15 тыс. рублей. Только через месяц эта практика была утверждена на федеральном уровне. Шаг был вынужденный и оправданный.

— Как происходил выход из кризиса на рынке труда?

— В октябре 2020-го — с 92,7 тыс. — в высоком темпе начало снижаться число безработных. В среднем было минус 5 тыс. человек ежемесячно. Такого не было, когда выходили из кризиса 2008—2011 годов. Люди успокоились, начали искать работу. Ну и надо отметить, что к тому моменту отменили повышенные выплаты безработным.

В ноябре — феврале у нас обычно наблюдается сезонный рост безработицы. В 2020—2021 году этого не было. Мы все это время наблюдали снижение. В августе этого года снижение было 2,2 тыс. человек. Это в четыре раза больше, чем в обычные годы.

— Отслеживали случаи злоупотребления правом на получение пособий?

— У нас почти 800 уголовных дел о мошенничестве с пособиями сформированы и переданы в правоохранительные органы. Когда мы все перешли на дистант, люди думали, что в электронных заявлениях можно писать что угодно и им за это ничего не будет.

Случаев злоупотребления, конечно, было выявлено гораздо больше. Но федеральный закон позволяет нам урегулировать претензии в досудебном порядке. Мы предлагаем гражданину просто вернуть незаконно полученные деньги.

Конечно, не все со злым умыслом заявлялись на выплаты, которые им не положены. Многие нарушители, например, были учредителями юридического лица и просто забыли об этом. А учредители у нас считаются занятыми.

Владислав Смирнов: «Безработица во время пандемии во многом была простимулирована большими выплатами»

— Как вели себя работодатели, когда пандемия только начиналась? Перестали набирать сотрудников?

— В марте — июне 2020 года мы видели серьезную настороженность со стороны работодателей. Произошло некоторое снижение числа вакансий — с 23,6 тыс. до 21,7 тыс. С точки зрения динамики предыдущих экономических кризисов это незначительно. За осень 2008 года банк вакансий у нас сократился в несколько раз. Тогда с 20 тыс. вакансий мы ушли на 6 тыс. единиц.

В 2020-м работодатели, конечно, несколько ограничили набор работников. Но когда стало понятно, что в целом экономика продолжает работать, что общество адаптируется, начался восстановительный рост числа вакансий. Он продолжался с середины июня до конца декабря, и с февраля 2021 года опять начался рост. Сейчас у нас более 42 тыс. вакансий.

— А как сотрудники отреагировали? Стали держаться за свои рабочие места?

— Всегда, когда начинается кризис, люди держатся за свои места. Работодатели это видят и начинают пользоваться возможностью — снимают соцпакет, уменьшают стимулирующие выплаты. В прошлом году работодатели снизили реальные доходы своих сотрудников, а работники никуда не ушли. Надо было переждать. Сейчас все адаптировались. Но некоторые работодатели, к сожалению, считают, что можно продолжать кризисную риторику. А работники понимают, что цены в магазинах выросли, начинается кризис зарплат, и люди начинают задумываться о смене места работы. И сейчас таким работодателям очень крепко достанется.

В этом году, по нашим оценкам, будет порядка 400 тыс. переходов с одного места работы на другое. В нормальные годы было 150—200 тыс. переходов. Будет действовать отложенный спрос.

— Были ли случаи массовых увольнений во время пандемии?

— В Челябинской области не было массовых увольнений сотрудников. Единственное событие, которое у нас остается на контроле по поручению губернатора, — ситуация по «Метагломерату» в поселке Магнитка Кусинского района. Но она не связана с пандемией, это вопрос экономики и изменения технологических процессов конкретного предприятия — ЧЭМК.

В Магнитке в качестве безработных зарегистрированы всего 32 человека из числа бывших работников «Метагломерата». Сейчас на предприятии сезонная занятость, работают 102 человека из 440, которые трудились там раньше. Все остальные как-то устроили свою жизнь. Им активно предлагают соцконтракты с серьезной финансовой поддержкой. Людям предоставили возможность переобучиться. Они могут получить около 240 тыс. рублей на открытие собственного дела и самозанятости. Мы постоянно проводим в Магнитке ярмарки вакансий.

Работники с «Метагломерата», кстати, очень востребованы на аналогичных производствах в Верхнеуральске, Челябинске. Проблемой является то, что Магнитское поселение — поселок в горах, там осложнена маятниковая миграция, она возможна только в сторону Златоуста. С этим направлением мы отдельно работаем. Есть те, кто работают в Златоусте. На добывающих предприятиях им предлагают зарплату в два раза выше, чем была раньше. Но это вахта или переезд. Многие не хотят переезжать из-за хозяйства — огород, скотина, вы же понимаете.

Но эта ситуация несопоставима с кризисами прошлых лет, когда к нам несколько раз за день приходили уведомления, что будут увольнять 500—800 человек на очередном заводе.

Владислав Смирнов: «Безработица во время пандемии во многом была простимулирована большими выплатами»

— Это единственная точка напряженности в регионе?

— Это точка напряженности с точки зрения экономики поселения. В масштабах рынка труда области это, мягко говоря, не катастрофическое явление.

— В Верхнем Уфалее проблема с безработицей после закрытия «Уфалейникеля» решится с открытием новых производств?

— В Верхнем Уфалее будет другая проблема — где взять людей для работы на новых производствах. Сейчас там начали строить цинковый завод. Теперь нам как-то надо вернуть обратно в город 800 человек. И это будет непросто, потому что много людей уже переехали. Причем зарплаты предлагают от 50 тыс. рублей сейчас. Чтобы найти 800 работников, нам нужно будет «просеять» примерно 1,5 тыс. человек. И они нужны будут уже через 1,5 года, к открытию предприятия. За это время нам надо успеть их обучить для работы на новом оборудовании.

— Может, в каких-то территориях также наблюдается дефицит кадров в связи с запуском новых инвестпроектов?

— К нам в середине августа, например, обратился автозавод «Урал» из Миасса. Им нужно около 1000 человек в связи с запуском нового инвестпроекта, высокотехнологического производства. «Магнезит» из Сатки ищет около 600 рабочих. Швейная и обувная промышленность всегда нуждается в кадрах. Мы ведь один из центров швейного производства в России. Там всегда большая текучка. Они просто не снимают вакансии.

— Какие специалисты сейчас больше всего востребованы?

— В нашем банке вакансий около 42 тыс. позиций. По структуре вакансий ничего не изменилось. И это хороший признак. Лидируют, как всегда, производственные направления. Порядка 9—10 тыс. вакансий от промышленных предприятий. Много вакансий в сельском хозяйстве, примерно 2,5 тыс. От 3 тыс. до 4 тыс. — вакансии в торговле и сфере услуг. В логистике — в районе 1,5—2 тыс. вакансий, в стройке — порядка 2 тыс. вакансий. У нас, кстати, не произошло обвала строительной отрасли. Когда пандемия только начиналась, у рабочих была паника. Многие наши строители уезжают работать в сезон туда, где больше платят. За прошлый год отрасль переформатировалась. Наши строители просто остались здесь, потому что не заехали мигранты, и местные оказались востребованы.

Мы, кстати, отметили приличный рост зарплат по вакансиям. С начала этого года — 8%. Заметно, что в производстве, особенно в сфере добычи полезных ископаемых, идет рост зарплат — более 10%. Работодатели чувствуют дефицит кадров.

— При все еще значительном числе безработных наблюдается дефицит кадров?

— Высокая потребность в наемных работниках у нас будет сохраняться в ближайшие пять-шесть лет. Это связано с демографической ямой. На рынок труда каждый год выходит все меньше молодежи. А население при этом продолжает стареть. Кроме того, согласно опросам, 60—70% студентов видят себя самостоятельными предпринимателями и не хотят работать в найме. Эта цифра подкрепляется тем, что за 2020—2021 годы больше 62 тыс. человек оформили самозанятость при небольшом снижении числа ИП.

Люди из найма уходят в микробизнес, и это проблема для работодателей. На молодежь спрос сейчас очень большой. В 2020 году к нам обратилось 2,6 тыс. выпускников. Они, конечно, были сильно подстегнуты выплатами, которые они могли получить, не отработав ни дня. В этом году мы ожидаем обращаемость порядка 1 тыс. человек. В 2019 году было 1600 человек.

— А с какими запросами приходят выпускники? Их профессии востребованы на рынке труда?

— Мода на профессии, к сожалению, сохраняется. У нас как шли в управленцы, экономисты и юристы, так и идут. Мы составляем рейтинг самых востребованных и невостребованных профессий. Этому рейтингу 12 лет, и за это время три нижних позиции невостребованных профессий не менялись. Наибольшая конкурентная гонка у экономистов, юристов и управленцев. Востребованы рабочие специальности с хорошей квалификацией. Хотя и неквалифицированные рабочие тоже востребованы. Большой запрос по IT.

Владислав Смирнов: «Безработица во время пандемии во многом была простимулирована большими выплатами»

— Как можно изменить ситуацию? Нужно вводить курсы по профориентации?

— В 80% случаев, куда пойдет учиться ребенок, — решение родителей. Надо информировать их о том, какие профессии будут востребованы в ближайшее время и через десять — двадцать лет. Образование детей — главный инвестиционный капитал, которым обладает российская семья. Учитывая, как родители выбирают образование для своих детей, они сами зачастую делают выброс этого капитала в воздух. Ребенка пять лет сопровождают как студента, платят немалые деньги за обучение, а он потом идет работать официантом. Потом он начинает взрослеть и понимает, что, оказывается, перспективы нет. Надо информировать родителей о трендах в экономике на рынке труда.

— Пандемия как-то повлияла на психологическую напряженность соискателей?

— Мы увидели определенную долю людей, которым непременно нужно было лично прийти в службу занятости. Им нужно было прокричаться, вылить все свое напряжение на какое-то должностное лицо.

Психологическая работа — важное направление работы службы занятости. Мы в этом году заходим в федеральный проект «Служба занятости 2.0». Мы будем за отдельные деньги направлять на обучение наших психологов работе с инвалидами, с людьми с застойной безработицей, освободившимися из мест лишения свободы. Я на личном приеме сталкиваюсь с людьми, которые приходят с сильнейшей депрессией. Часто это высококвалифицированные специалисты, управленцы. Часа два приходится разговаривать, чтобы убедить человека, что надо двигаться вперед.

Наша задача заключается в том, чтобы восстановить жизненную мотивацию людей. Человек должен трудоустраиваться в первые полгода после потери работы, потому что дальше он смиряется. Тогда семья и общество начинают его терять.

— Границы с другими странами до сих пор закрыты, многие иностранцы уехали пережидать пандемию на родину. Как это повлияло на рынок труда?

— Действительно, сезонная иностранная миграция сократилась вдвое. Раньше к нам приезжало от 30 до 50 тыс. человек на сезон из-за рубежа. Ограничения на въезд продолжают действовать. Сейчас основной ресурс по привлечению рабочей силы из-за рубежа — программа «Соотечественники». В нее попадают иностранцы, которые приезжают к нам и за пять-шесть месяцев получают гражданство. Это серьезный ресурс. С 2011 года мы привезли около 50 тыс. человек. Губернатором ставится задача привлекать более 10 тыс. человек в год.

Не надо путать сезонную миграцию, когда к нам приезжают представители титульных наций, с программой «Соотечественники», когда к нам приезжают люди, социально адаптированные, серьезно проработавшие вопрос переезда. В 99% случаев проблемы жилья и работы у них закрыты. Из почти 5 тыс. переехавших человек в прошлом году к нам обратились 11 участников программы с проблемой трудоустройства.

— Откуда в основном приезжают по программе «Соотечественники»?

— В основном приезжают из Казахстана. Весь Северный Казахстан был заселен искусственно советской властью. У нас сильные социальные и исторические связи. Челябинская область обладает большими конкурентными преимуществами, и мы стараемся их сейчас показать.

— Какие краткосрочные прогнозы о ситуации на рынке труда можно сделать?

— Президент поставил регионам задачу — к октябрю достигнуть доковидных показателей по уровню занятости в первую очередь. Мы предполагаем, что в сентябре Росстат опубликует официальную информацию о том, что занятость восстановилась полностью. Общая безработица по методологии Международной организации труда у нас уже ниже ковидной. Нашей целью было 95 тыс. человек, у нас уже на 1 августа было 77 тыс. безработных. Скорее всего, к концу года выйдем на 65 тыс. — 68 тыс. безработных по МОТ.

Регистрируемая безработица будет порядка 21 тыс. человек. При этом мы прогнозируем, что в конце ноября — декабре будет обычное сезонное повышение регистрируемой безработицы. Ситуация 2020 года, когда нормальные экономические законы на рынке труда не работали, не повторится.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь